Витамин D: цифра 30, о которой не договорились

Эту цифру видел каждый, кто сдавал анализ на 25(OH)D в российской лаборатории. Ниже 30 — жёлтая пометка в бланке, дальше обычно капли. Цифра выглядит как физическая константа. На самом деле это точка, вокруг которой руководства расходятся сильнее всего.

Что вообще меряют

Витамин D — не витамин в привычном смысле, а прогормон. Кожа под ультрафиолетом B делает холекальциферол, печень превращает его в 25(OH)D, почки — в кальцитриол, активную форму.

Анализ меряет средний, печёночный продукт — не потому, что он главный, а потому, что живёт неделями и отражает запас. Активная форма живёт часы и жёстко удерживается паратгормоном: она остаётся нормальной почти до конца, даже когда запас исчерпан. То есть 25(OH)D — это уровень топлива в баке, а не то, как едет машина.

Откуда взялись 30

Клинические рекомендации Российской ассоциации эндокринологов делят шкалу так: дефицит — ниже 20 нг/мл, недостаточность — 20–29, адекватный уровень — 30–100.

Дотягивают немногие. В первом российском многоцентровом регистровом исследовании (Суплотова и соавт., 996 человек из десяти городов) дефицит нашли у 39,3 %, недостаточность — у 32,8 %. Выше 30 оказались 27,8 % — примерно каждый четвёртый.

А в 2024 году Эндокринное общество США выпустило новое руководство и не назвало ни одного порога: комиссия прямо написала, что не смогла определить уровни 25(OH)D, которые означали бы «достаточно», и рекомендовала против рутинной сдачи анализа у здоровых людей.

Почему они отступили

Из-за крупных рандомизированных испытаний. VITAL: 25 871 участник, 2000 МЕ в сутки, медиана наблюдения 5,3 года. Рак — отношение рисков 0,96 (95 % ДИ 0,88–1,06), крупные сердечно-сосудистые события — 0,97 (0,85–1,12), общая смертность — 0,99 (0,87–1,12). Переломы в том же исследовании — 0,98 (0,89–1,08). Австралийское D-Health: 21 315 человек 60–84 лет, 60 000 МЕ в месяц пять лет, смертность 1,04 (0,93–1,18).

Здесь важна честная оговорка. В эти испытания набирали в основном людей с нормальным исходным уровнем. Они отвечают на вопрос «добавит ли что-то добавка тому, у кого и так неплохо» — и ответ «нет». Они не отвечают на вопрос про настоящий дефицит: там витамин D работает, и это никем не оспаривается.

Больше — не лучше

В трёхлетнем испытании Бёрта (311 человек 55–70 лет) сравнили 400, 4000 и 10 000 МЕ в сутки. Плотность кости не выросла ни в одной группе, а снижалась тем сильнее, чем больше доза: в лучевой кости минус 3,9 и минус 7,5 мг гидроксиапатита на см³ относительно группы 400 МЕ. Авторы называют это гипотезой, требующей подтверждения, — но направление обратное ожидаемому. Как и в истории с сахаром, правдоподобный механизм тут обогнал данные.

Кому есть смысл проверить

По российским рекомендациям анализ показан не всем, а при факторах риска: остеопороз или перелом при небольшой травме, хроническая болезнь почек, синдромы мальабсорбции (целиакия, воспалительные заболевания кишечника, состояние после бариатрической операции), приём глюкокортикоидов или противосудорожных, ожирение, беременность, пожилой возраст.

К врачу — не «на всякий случай», а если есть боли в костях и мышечная слабость в проксимальных группах (тяжело встать со стула, подняться по лестнице), переломы от падения с высоты роста, изменившаяся походка. Это уже не про добавки, это про диагноз.

Что сделать сегодня

Если фактора риска нет — не гоняться за цифрой 30 и не начинать с 10 000 МЕ. Профилактическая доза по российским рекомендациям — 600–800 МЕ в сутки до 50 лет и 800–1000 после. Если фактор риска есть — не заказывать анализ самому, а прийти с этим списком к врачу.

А если вы начали принимать и через неделю бросили — дело не в дисциплине, а в том, что у действия не было привязки; помогает формула «если — то». И последнее: усталость, которую обычно списывают на витамин D, куда чаще объясняется тем, как вы спите.